В отличие от Максима Кантора писательница Дина Рубина не страдает от бытовых неурядиц. Кошмары a la Горалик обходят ее стороной. Наоборот, Рубина находит прелесть в легкой ностальгии. Детство и юность Дина провела в СССР, первую прозу написала там же, но по-настоящему расписалась на исторической родине. И чем выше становится литературный уровень ее книг, тем сильнее автора греют воспоминания. Изменились темы, герои, стали иными пейзажи, и все-таки… «Когда же пойдет снег?» — спрашивала девочка из ранней повести. «Когда же, наконец, явится Мессия?» — привычно выпытывают друг у друга персонажи зрелой Рубиной, встретившись на иерусалимском базаре. Однако в действительности, по большому счету, интересует героинь Рубиной по-прежнему именно снег. Символ ушедшего детства и большая редкость в краю вечного лета. Этому, собственно, и посвящен новый роман писательницы «На солнечной стороне улицы» (М., «Эксмо»). Девочка с обложки, которая смотрит сквозь окно в ожидании зимних осадков, — это Дина образца 70-х. Времени, когда сочетание мороза и солнца обещало чудесный день, а граждане во все времена года зачитывались романом Вадима Кожевникова «В полдень на солнечной стороне». По сути, Рубина сочинила оптимистический римейк давнего советского бестселлера о рабочем классе. Пусть даже действие теперь происходит на Святой Земле, герои — не токари и не слесари, но бизнесмены, и имена их, боюсь, довели бы секретаря СП СССР Кожевникова до инфаркта.

Рубина, однако, не лакирует действительность. Менее оптимистичной выглядит история, изложенная в другой ее книге – «Цыганка» (М., «Эксмо»). Аза, героиня цикла новелл, молода, черноброва и черноглаза. Однако наслаждаться жизнью, профессионально занимаясь гаданьем, Азе мешает редкая генетическая аномалия. То ли кто-то из предков девушки согрешил с русалкой, то ли много лет назад табор раскинул шатры в зоне испытаний химического оружия, — история умалчивает о причинах. Важно следствие, а оно-то трагично: лицо героини с самого рождения имеет сине-зеленый оттенок. Потому невелики заработки Азы (редкий клиент пожелает позолотить ручку девушке с лицом цвета утонувшего Фантомаса) и совсем уж призрачны ее мечты о прекрасном принце. Как вдруг появляется Он! Музыкант Герман – высокий, стройный и, главное, довольно-таки слепой житель ФРГ. Синюшность облика героини ему, стало быть, не видна. У Германа, однако, есть пунктик: он вбил себе в голову, что его избранница должна быть дамой червей. Аза же, как назло, дама пик. Но, может, сослепу музыкант не заметит подмены масти? Или «цыганское счастье», по Рубиной, столь же лукаво, сколь и еврейское? И тайное может обратиться в явное, не дождавшись звуков Мендельсона? А вдруг маленький безобидный бзик Германа перерастет в большую огнестрельную манию? Писательница спешит поставить многоточие там, где пора ставить диагноз, а опытный читатель закрывает глаза на финал, здесь не по-доброму открытый. Но другого все равно не будет.

Эстафету исторического пессимизма подхватывает у автора «Цыганки», русской израильтянки Дины Рубиной, писатель с арабскими корнями – Юрий Арабов. Поэт, прозаик и постоянный сценарист фильмов петербургского режиссера Александра Сокурова, Арабов с течением времени не мог не превратиться в крупного специалиста по болезненным отклонениям от нормы. Новый роман Арабова, «Флагелланты» (М., «Вагриус»), повествует о тайной секте, живущей в недрах московского метрополитена. Это страшная сила. Когда на улицы опускается глубокая ночь, а освещение на станциях метро тускнеет, из туннелей выползают люди в черном. То есть в черном кожаном белье. С наручниками и хлыстами. Их девиз — «Радость через страдание», их бог — Леопольд Захер-Мазох, их друзья-оппоненты — 
инвалиды-колясочники, сборщики милостыни в вагонах. Реальность полна муки, но это запланировано. Еженощно обе команды вступают в жестокую схватку, чтобы к утру все получили заслуженное: одни — мелочишку на молочишко, другие — удовольствие быть качественно побитыми. Биг-бит-ура!

Внучка советского детского писателя, британского коммуниста-эмигранта Уильяма Козлоу (Koslow) и дочка мрачного фантаста-визионера Юрия Козлова, Анна не посрамила родовой фамилии. От деда Уилли она переняла любовь к пионерской атрибутике и отличный английский язык (русский она знает не в пример хуже и допускает смешные грамматические ошибки – «превед» вместо «привет», «аффтар» вместо «автор» и т. п.). От отца унаследовала «теорию заговора», гомофобию и еще полдюжины фобий. Этот взрывоопасный коктейль, впрочем, не детонирует, поскольку разбавлен труднопереводимым сленгом и молодежным юмором в духе «Comedy Club». Главное действующее лицо романа, московский юноша Сергей, хочет доказать предкам, насколько он независим. Татуировки на животе, пирсинг на языке, ералаш на голове и черный балахон на голое тело – это лишь паллиатив, приближение к идеалу. Сотусовщик Сергея Гарик Худин (он же – американский авантюрист Гарри Гудини) коварно предлагает герою оттянуться по полной и для прикола предать Родину. Тем более, что ближайшая кислотная вечеринка состоится прямо на территории радиолокационной станции. Сергей, обкурившийся в хлам, соглашается прихватить с собой пластиковую взрывчатку. Родина в опасности. К счастью, охранник РЛС вовремя задерживает Сергея на входе: предатель, грубо говоря, не проходит фейс-контроля. Потому что не хрен всякому торчку тут борзеть и кидать понты, протыриваясь на крутой сейшн без галстука. И без билета. А, кстати, и без штанов.